Гаряча лінія +38(063)9759010

Авторизація

Регістрація

Эльвина Сеитбуллаева. В зоне вооруженного конфликта  – как это бывает

11896072_944133058985093_6632252927165992700_n

Крым. 2014 год. Первые дни оккупации полуострова Россией. Мы едем в Штаб войск береговой обороны Военно-Морских сил Украины, который расположен в Симферополе по ул. К. Маркса. Он находится фактически в центре города, его захватывают на тот момент неизвестные люди в камуфляже. Наша задача показать все стороны. Центральные улицы перекрыты, машины не пропускают. На ул. К. Маркса авто милиции, заезжают два «камаза» без опознавательных знаков и номеров, оттуда выходят   неизвестные в военной форме и в полной боевой амуниции. Позже их назовут «зелеными человечками». С нами не общаются, молча направляются и располагаются вдоль забора штаба. Над зданием пока еще висит флаг Украины. Из дверей выходит один из украинских военных, в руках сумки с вещами. На вопрос: «Куда вы едете», он отвечает:

– Я остаюсь в украинской армии. Я отдал ей двадцать три года и еще два года Советскому Союзу, потому выбора у меня нет, буду служить Украине.

Направляемся в сторону так называемой «самообороны Крыма». Она действовала более открыто и агрессивно. При виде камеры «самообороновцы» распускают руки и выражаются нецензурной лексикой. Ведут себя вольно, чувствуют хозяевами и провоцируют на конфликт. У нас один выход – общаемся мягко, не перечим и не грубим. В таких случаях нельзя отвечать агрессией. Если вас попросили не снимать, обратитесь к оператору, пусть выключит камеру. Но, еще до выезда или в пути на съемку вы должны обговорить с ним такую ситуацию, чтоб снимал все происходящее. В то время, когда вы общаетесь с представителем так называемой «самообороны Крыма», оператор, сделав вид, что отключил камеру, может отойти на пару метров и, например, курить или общаться с коллегой с другого телеканала. Так он не привлекает внимания, а вы расспрашиваете максимально обо всем, что необходимо для вашего материала.

Журналисты стали  мишенями

Весной 2014 года в Крыму коллег среди погибших не было, но некоторые подверглись жестоким нападениям и в результате потеряли ценную аппаратуру, были избиты. С 7-го на 8-е марта во время штурма украинской воинской части в Севастополе была жесткая зачистка СМИ. Журналистка Елена Механик находилась под сильным психологическим стрессом, операторы подверглись побоям, режиссеру «5 канала» Антону Локтионову нападавшие также нанесли тяжкие побои и сломали пальцы. Греческому журналисту Костасу Онисенко во время нападения сломали нос. Корреспондента интернет-издания «Русская планета» Павла Никулина (РФ) силовики избили до крови.

Чтобы ни случилось, ни в коем случае нельзя противоречить мужчине, особенно если у него в руках бита либо, что еще хуже, оружие. Не спорьте с ним, в порыве гнева он может пустить в ход все, что у него в руках. Правилам поведения сотрудников СМИ в экстремальных ситуациях ежегодно в разных странах посвящаются десятки семинаров. Украинские журналисты  эту науку осваивали на ходу.

Журналисты не должны брать оружие в руки

После Крыма – война на Донбассе. Сейчас система работы СМИ в зоне антитеррористической операции достаточно неплохо отработана. А в первый год было много хаоса и неразберихи. Опять учились на практике. Помогало соблюдение основных принципов профессии. Один из них – не брать в руки оружие даже в зоне военного конфликта.

–   Документы? Что везете? Есть оружие? – спрашивают на блокпосту военные.

Наше оружие – это камера и микрофон, – с улыбкой отвечаем мы, показывая удостоверение и аккредитацию.

Дальше вместе с военными едем на учения. Вначале по дороге, потом по полю за несколько десятков километров от Мариуполя. Подъезжаем, из машин выходят бойцы. Одни устанавливают мишени, другие технику. Отрабатывают навыки стрельбы для улучшения боеспособности. Зачастую военные предлагают попробовать пострелять журналистам, операторам. Некоторые из моих коллег пробовали.

Оружие в руках  завтра может обернуться против вас

Соблазн велик. Да это и естественно – уметь обращаться с оружием, когда ты на войне. Можно понять тех, кто согласился пострелять. Вдруг попадете под обстрел или будете находиться недалеко от врага и придется отстреливаться. Но если вы все же попробовали пострелять, то постарайтесь, чтобы вас никто не снимал на камеру, будь то телефонная или профессиональная, и не фотографировал. И очень важно, чтобы это не попало в социальные сети или в интернет, потому завтра все может обернуться против вас. Лично я отказалась стрелять, хотя такая возможность предоставлялась не раз. Поэтому не советую брать оружие в руки. Наша задача – поехать, увидеть и,  вернувшись со съемки, подготовить материал, чтобы как можно быстрее выдать информацию в эфир или выставить на сайт. И это намного опаснее для сторонников зла, чем оружие в руках журналиста.

 Доверяйте интуиции и будьте настойчивее

По прямой до ближайшего российского блокпоста  250 метров. Они прямо оттуда ведут огонь по нашим позициям: вышли с блиндажа, постреляли и назад, – рассказывает боец с позывным «Никуся».

Это Марьинка. Одна из самых горячих точек в Донецкой области. Через несколько сотен метров отсюда – российские боевики. Зачастую мы сами выбирали район, который считаем нужным показать. Поселок обстреливают из минометов, запрещенных  минскими договоренностями. Кровоточащую рану страны важно показать, рассказать правду. Поэтому решила поехать со съемочной группой. Несколько часов добирались туда на легковой машине из Мариуполя. Перед въездом в поселок нас останавливают – дальше проезда нет. Из машины к нам навстречу выходит командир бригады: там обстрел и сегодня не будет никакой съемки. Дальше ехать опасно, военные переживают за нашу безопасность, но мы настаиваем на своём.

В экстремальной ситуации невозможно все предусмотреть. И часто решающую роль играет интуиция.  Важно ей доверять и чувствовать уровень опасности. Она подсказывает, что в этот раз можно все же попробовать и попасть в «горячую точку». Настойчивость приведет вас к результату, но всегда нужно быть осторожным. В съемочной группе журналист главный, он отвечает за оператора и водителя. Командир бригады был категорически против нашего появления в поселке. Он рассказывает об обстрелах, я внимательно  слушаю. И говорю ему: «Вы не можете мне отказать, я крымская татарка из оккупированного Крыма. То, что сейчас Россия хочет захватить территорию, мне знакомо». Немного подумав, командир бригады соглашается, жмет руку и впускает в Марьинку. Там нас встречают военные, которые полчаса назад  пережили обстрел. Они, мягко говоря, обозлены, а тут еще и мы к ним с вопросами. Вначале проводят небольшой инструктаж. Военные объясняют, как не стать мишенью для боевиков, и мы идем, рассредоточившись на расстоянии несколько метров друг от друга. Конечно, инструктаж нужно пройти еще до приезда в горячую точку, но это не всегда возможно. И тут многое зависит от инициативы самих журналистов: надо просить руководство СМИ, которое вы представляете, организовывать тренинги по основам безопасности и оказания первой помощи. Если руководство не реагирует, такие тренинги приходится искать самостоятельно. И это необходимо, ведь на кону ваша жизнь.

Главное – не «сломаться»

В условиях военной агрессии легко «сорваться», когда видишь на всех административных зданиях вместо украинского флага висят триколоры, когда воинские части захвачены оккупантами, и приходит известие о найденном со следами пыток убитом крымском татарине Решате Аметове. И это продолжается уже больше двух лет: исчезновения десятков людей, аресты, обыски. А теперь вот принудительное помещение в психиатрическую больницу  заместителя председателя Меджлиса Ильми Умерова, открыто выступавшего за целостность Украины. Почти со всеми  хорошо знакома и общалась лично. Это издевательство выдержать сложно, невыносимо. Однако материал нужно приготовить, отбросив все эмоции.

В зоне АТО картина может быть еще страшнее. Нужно быть готовым ко всему и к самому страшному – смерти. Мы приехали в Широкино в 2014-м, когда оно было наполовину подконтрольно украинским военным. Бойцы с радостью рассказывали, откуда приехали, кто их ждет дома, передают приветы родным и близким. А на следующий день узнаем, что один из них попал под обстрел и погиб.

Гибель человека – трагедия, а если ты знал погибшего лично – особенно тяжело. Но эмоции не должны влиять на объективность того, что увидят зрители.

Эльвина Сеитбуллаева, журналистка крымськотатарського телеканала АТR